Акеларре (1984)

В пиренейских лесах, где воздух густой и темный, за каждым изгибом тропы будто кто-то следит — не то древний дух, не то чужой взгляд. Там все по-прежнему: костры, травы, полночные обряды, будто инквизиция — выдумка для городских. Гараси часто вспоминает, как пахнет летний дождь в Наварре, и как однажды за спиной щелкнула ветка — с тех пор она и не спит спокойно. Здесь, среди корней и мха, будто можно спрятаться от всего, но слухи доносятся даже сквозь толщу холмов: чужие всадники, дома, куда никто не возвращается, и имена, которые лучше не называть. Люди сторонятся незнакомцев, а в голосе каждой женщины — тревога, прятавшаяся годами. Старшая колдунья смотрит на Гараси с прищуром, будто видит в ней что-то из будущего, что нельзя впустить в этот лес. По ночам, когда костер трещит особенно громко, Гараси ловит себя на мысли: вырваться отсюда — значит предать, остаться — значит исчезнуть. На рассвете туман стелется по долине, и кажется, что в нем растворяются не только следы, но и сами истории.