Там, где в дымке холмы (2025)

Когда я думаю о матери, прежде всего вспоминается запах дыма — кажется, он всегда был с ней, даже когда мы жили в Англии, в доме с запертыми окнами. Воспоминания о Нагасаки она прятала в тетрадях, иногда вырывала страницы и сжигала их на кухне. Я ловила ускользающие фразы — про женщину с густыми волосами, Сатико, и про девочку, которая не умела держать палочки. Мать никогда не рассказывала мне этой истории прямо: детали всплывали в разговорах между делом, и я собирала их, как осколки, пытаясь понять, почему ее голос меняется, когда она говорит о прошлом. Теперь, когда я сама взрослая, мне кажется, я лучше понимаю, почему она не любила фотографии и избегала зеркал. Иногда я открываю ящик с письмами, и нахожу записки на японском, которые не могу прочитать. Я помню, как она смотрела на меня долгими вечерами — будто сравнивала с кем-то, кого больше нет. Я учусь слышать то, что осталось между строк, но чем больше я узнаю, тем меньше уверенности, что все это было на самом деле.