Подснежники (2025)

Хиджран всегда казалась мне женщиной, которую не так-то легко выбить из равновесия. Она привыкла к размеренному быту: тихий двор, голос мужа, запах утреннего кофе, внучка смеется где-то за стеной. Но в тот вечер, когда за столом впервые за долгое время собрались все дети, я увидела в её взгляде тревогу. Коркмаз смотрел на Корая с ледяной усмешкой, Чынар пытался перевести разговор в шутку, а Асие прижималась к бабушке, словно чувствуя, что что-то идет не так. Я не помню, кто первым повысил голос — кажется, это был Коркмаз, но в тот момент всё остальное потеряло смысл. Слова, сказанные вполголоса за столько лет, теперь вырвались наружу, тяжелые, как камни. После этого вечера дом будто перестал быть убежищем. Хиджран ходила по комнатам, прислушиваясь к тишине, в которой еще недавно смеялись дети. Она пыталась собрать осколки привычного порядка, но всё вокруг напоминало о том, что уже не вернуть. Иногда мне казалось, что она упрямо держится за прошлое — за те короткие мгновения счастья, когда никто не спорил, и все были вместе. Но в её глазах теперь часто появлялась тревога: стоило кому-то позвонить или хлопнуть дверью, как она вздрагивала. Всё, что раньше казалось прочным, вдруг стало зыбким, и Хиджран осталась одна перед лицом того, чего всегда боялась — когда семья, ради которой она жила, становится источником боли.