Безымянные (2025)

Клаудия всегда боялась тишины в собственной квартире. После исчезновения дочери эта тишина стала невыносимой, как будто дом напоминал о каждой ошибке, каждом неосторожном слове. Семь лет Клаудия уговаривала себя, что научилась жить дальше, пока однажды на пороге не появилась взрослая девушка с её глазами и усталостью в голосе. Она не называла себя по имени, не искала объятий, только просила: помоги мне. В разговорах мелькали неясные образы — чужие лица, пустые здания, странные обряды. Клаудия замечала, как дочь вздрагивает от телефонного звонка, как избегает света. По ночам та пропадала на несколько часов, возвращалась с исцарапанными руками. Секту никто не называл вслух, но её присутствие ощущалось в каждом взгляде через плечо, в чужих машинах под окнами. Клаудия впервые за много лет боялась не того, что потеряет дочь, а того, что снова её найдёт.