Освобождение (2025)

Они втроём смотрят на неё с разными выражениями лиц — кто-то с усталой жалостью, кто-то с раздражением, кто-то с почти незаметным страхом. Мягкие кресла, приглушённый свет, за окном дождь, а внутри воздух густой, как перед грозой. В их словах звучит забота, но между строк проскальзывает что-то другое: желание, чтобы всё закончилось быстро, чтобы каждый остался на своём месте и никто не потерял работу. Она не отвечает сразу, только сжимает в руке платок — кажется, он сейчас порвётся. Где-то на стене висит афиша с тем самым именем, которое теперь нельзя произносить вслух. Они говорят о будущих ролях, о том, как легко всё может пойти прахом, если она не передумает. Кто-то наливает чай, кто-то просит не спешить с решениями. Вопросы задаются осторожно, чтобы не задеть, но всё равно больно. За их попытками убедить её чувствуется страх за себя — и за то, что правда может оказаться слишком громкой для этих стен.