Рай. Год в аду (2025)

Где-то в начале девяностых, когда всё вокруг шаталось и менялось, у меня перед глазами до сих пор стоит этот странный тип — Пётр Войцик. Помню, как Себастьян сначала смотрел ему в рот, будто искал ответы на что-то важное, хотя, может, просто хотел быть не один. У Петра всегда была толпа — кто-то ловил каждое слово, кто-то пытался казаться умнее, но все держались вместе, прятались от того, что было снаружи. Себастьян тоже будто нашёл своих, даже начал улыбаться чаще. Смешно, как быстро всё это стало казаться нормальным. Потом вдруг стало тесно и страшно, хотя никто вслух не говорил. В комнате пахло чем-то сладким и странным, окна заклеили газетами, а голоса звучали всё громче. Время будто растягивалось, дни путались между собой. Я как-то увидел, как Себастьян смотрит на Петра — уже не с доверием, а будто ждёт удара. Никто больше не спорил, все просто слушали и выполняли. Тогда я понял, что выхода уже не видно, и дружба, о которой все говорили, обернулась каким-то липким страхом, который почему-то никто не хотел замечать.