Броненосец «Потемкин» (1925)

Летний зной и запах испорченного мяса в кубрике — так часто начинается настоящая ненависть. Матросы «Потёмкина» ворчат, кто-то толкает миску ногой, кто-то просто смотрит в пол. В воздухе висит не страх, а усталость — от рубленого слова начальства, от сырости корабельных трюмов, от постоянной, почти липкой несправедливости. Когда доходит до угроз и выстрелов, никто больше не считает себя молчуном на службе — вдруг каждый способен на крик, на выстрел, на поступок. Одесса гудит, как растревоженный улей. На лестнице у причала кто-то бежит вниз, цепляясь за перила, кто-то поднимает со щебёнки шапку. Пули рикошетят по мостовой, и люди срываются с места, как будто это не про них. Всё, что происходит на покрытом копотью броненосце, отражается на берегу: в глазах женщин, в тишине мужчин, в стиснутых зубах стариков, которые еще помнят другое время.