37°2 по утрам (1986)

Бетти знала, что у нее слишком острые скулы для улыбок и слишком короткие ногти для ласки, но Зорг не обращал на это внимания. Его рукопись, исписанная торопливым почерком, лежала между ними на простынях, как третье лишнее, но они не замечали ни книги, ни часов. В первое утро он спросил, любит ли она дождь, а к вечеру уже называл ее деткой, когда они засыпали, не разобравшись, чья это квартира и какой сегодня день. Бетти иногда просыпалась среди ночи, чтобы проверить, не исчез ли он, не испарился ли вместе с их ненастоящим уютом. Они ели черешню прямо из пакета, сидя на подоконнике, и слушали, как за стеной кто-то бурчит про несданные бутылки. В комнате пахло табаком, и Бетти казалось, что запах остается на коже дольше, чем его поцелуи. Каждый новый день был похож на предыдущий: короткие записки на обороте чеков, забытые чашки без чая и ощущение, будто они оба играют в прятки от чего-то большого и недоброго. Иногда ей чудилось, что за этим счастьем уже выстроилась очередь из будущих бед.