Привет, подруга (2025)

В хоре всегда пахло пылью и чем-то сладким. Луция пела тихо, стараясь не выделяться, но всё равно ловила взгляд Аны-Марии — честный, чуть насмешливый. Они сближались быстро, как это бывает только в шестнадцать: прыжки через лужи после репетиции, разговоры до темноты, обещания, которые кажутся нерушимыми хотя бы до утра. Но потом в зале появился реставратор, и Луция не могла перестать его разглядывать. Его руки, запачканные краской, двигались по древним иконам так уверенно, будто он знал, что делает. Когда хор уехал на выходные за город, привычные правила перестали работать. Луция вдруг замолчала, стала слушать себя и окружающих, словно впервые. Ана-Мария осталась где-то в стороне, а Луция замечала, как меняется её голос, когда она говорит с реставратором. Вокруг были чужие кровати, окна без занавесок и ощущение, что никто не следит за порядком. В этой свободе Луция вдруг начала терять свой привычный ритм — и петь становилось сложнее, будто она нарушила какой-то внутренний договор, о котором раньше даже не подозревала.