Ворона (2025)

Джанетт Килберн помнит, как впервые увидела фотографии с места преступления: мертвые подростки, одинаковые раны, пустой взгляд в камеру. Она привыкла к отчётам, но не к этим, словно кто-то оставил для неё личную загадку. София Крэйвен, с её ровным голосом и привычкой слушать, казалась чужой в полицейском участке, но только до тех пор, пока не заговорила о страхах, которые уносят детей из семей. Они не договаривались работать вместе, просто оказалось, что слышат одно и то же в шелесте старых дел — имя, повторяющееся шёпотом на границе сна. Погоня тянулась через серые улицы и чужие дома, где запахи детства смешивались с тяжёлым воздухом подозрений. Каждый найденный след напоминал о чём-то забытом: записка с грязными отпечатками, выцветшая фотография, слишком много совпадений в рассказах соседей. Разговоры с выжившими были короче, чем хотелось бы, а улики — почти всегда слишком поздно. Между строк протоколом проступал страх, что всё это началось задолго до них, ещё когда они и не думали о работе, о долге, о том, каково это — искать ответы в чужих кошмарах.