Съеденные заживо (1976)

В мотеле на окраине города пахнет сыростью и гнилью, а старик Джадд, вечно в заляпанной рубашке, бродит по коридорам с косой, будто бы она ему нужна не для травы. Стены мотеля слышат крики, но никто не обращает внимания — в этом месте давно никто ни на что не реагирует. Гости приезжают усталые, надеются хотя бы выспаться, но сон уходит, стоит только услышать хлюпающий звук за тонкой стеной. Тут не до отдыха, когда за дверью что-то тяжелое и скользкое волочится по полу. Крокодил лежит в темной воде позади здания, уставившись немигающим глазом в сторону мотеля. Джадд бывает ласков — особенно с теми, кто не платит за номер. Он кормит зверя из своих рук, и кажется, что это его единственная радость. В ночи свет лампы дрожит на мутном стекле, и любой звук кажется слишком громким. Постояльцы не спрашивают, почему в мотеле так мало зеркал и почему на полу у выхода всегда влажно — они стараются не смотреть по сторонам, но все равно не могут избавиться от ощущения, что за ними кто-то наблюдает.