Мулан (2009)

Иногда в разговорах о долге вспоминается имя Мулан. Утро, когда она впервые примерила отцовский доспех, пахло рисовой пудрой и старыми письмами. Она знала: если отец уйдет, его не вернут ни молитвы, ни травяные отвары. В доме стояла тишина, даже птицы не решались петь так рано. Мулан связала волосы и посмотрела на себя в зеркало — лицо стало чуточку строже, взгляд не свой, но внутри всё дрожало. Она украла у семьи только одну вещь — возможность прощания. В чужих сапогах, среди грубых голосов и запаха лошадей, Мулан училась дышать иначе. Руки привыкали к мечу, но не к чужим шуткам. Иногда ночью она вспоминала, как отец читал ей стихи про предков, и старалась не думать о том, что будет, если её секрет раскроется. В походе чужие стали почти своими, но письма домой Мулан не писала — на бумаге правда слишком заметна.