Чака (1967)

Вокруг форта тянутся выжженные солнцем равнины — как будто само небо издевается над теми, кто остался внутри. Окопы, насыпи, дрожащие от усталости лошади, непроглядная тишина в полдень и выкрики часовых ближе к закату. Люди здесь давно перестали спрашивать, сколько осталось воды и пороха; они просто учатся слушать — шаги за стеной, дыхание соседа, шорох где-то в сухой траве. За стенами — индейцы, и их почти не видно. Иногда под утро на горизонте мерцают языки костров, иногда в мертвую ночь в форт летят первые стрелы. Снаружи ждут, когда наступит тот час, когда терпение крепче железа и страх уже не греет. Внутри форта каждый день вытягивается в долгий, вязкий миг: кто-то молчит у стены, кто-то пытается шутить, кто-то просто смотрит в небо, гадая, увидит ли еще рассвет.