Цинга (2025)

Дорога на Полярный Урал — череда белых равнин и промозглого ветра, где даже костер отца Петра кажется чужаком. Федор, молчаливый и упрямый, не отрывает глаз от оленьих упряжек; ему поручено быть проводником между двумя мирами, но ни в одном он не чувствует себя своим. В рюкзаке — хлеб, икона, письма из монастыря, а за спиной — тягучее чувство, будто шагнул на край карты, где линии превращаются в пустоту. Отец Петр старается говорить с оленеводами спокойно, но его слова тонут в настороженной тишине. Здесь не принято задавать лишних вопросов, и даже снег скрипит иначе. Местные смотрят на пришельцев настороженно, как на предвестие беды. В редких посиделках у чума Федор ловит на себе взгляды — изучающие, недоверчивые, почти звериные. Он понимает: за пределами привычного мира вера становится чем-то неуловимым, как северное сияние, которое нельзя ни объяснить, ни поймать руками.