Возврата нет (1973)

Она помнит, как его занесло к ней — тогда шел дождь, и он почти не держался на ногах. В доме пахло хлебом, за окном маячил чужой, немецкий, патруль. Она выстирала его шинель ночью, чтобы никто не видел, как кровь проступает на рукавах, а утром отпаивала его молоком. Иногда он забывался, звал кого-то из своих, а она замирала — вдруг услышат. Он лежал на её кровати, тяжело дышал, а она сторожила дверь и училась не бояться, что завтра за ними придут. Сейчас на неё смотрят другие: в голосах — подозрение, в глазах — холод. Говорят, она осталась на оккупированной земле по своей воле, а про Никитина — не верят. Она молчит, не оправдывается, только в голове снова и снова — его рука на простыне, пересохшие губы, и то, как он однажды улыбнулся ей сквозь боль. На улице пахнет гарью, она идёт домой, цепляясь за эти воспоминания, будто за что-то настоящее.