Воскрешение (2025)

Сны отменили вместе с правом на ошибку — никаких коротких ночей, никаких шансов проснуться в другом месте. Она помнит, как однажды встретила мужчину, который не знал, как не мечтать. Он говорил фрагментами, путал имена и времена года, иногда его голос дрожал, будто где-то в нем все еще шел снег. Казалось, его глаза видят что-то, что давно запрещено — может, Париж в двадцатых, может, танцующую женщину без лица. Она слушала его и думала, что за это теперь лишают памяти, а не только сна. Они долго молчали, пока она не решилась — погрузить его в сон, в котором время растянуто, как лента. Ей снилось, что он просыпается мальчиком на войне, женщиной в красном платье, стариком на скамейке, у которого изо рта вырывается пар. Он меняет тела, и каждый раз кто-то рядом теряет покой, кто-то забывает, как дышать. Она знает, что в мире стало больше боли, но уже не может определить, что из этого — ее собственное воспоминание, а что — его заразный сон.