Татарская царица (1960)

Таня с детства не знала ни родителей, ни дома — только крики, пыль и чужую немилость. Черные тени лошадиных копыт, кровь на снегу, чужие руки, которые вытащили ее из завалов и повели в шатер. Говорят, у нее было татарское имя, но свои слова на ветру теряются, когда твоя судьба решена взрослыми мужчинами в кольчугах. Вождь, что подобрал ее, смотрел на нее, как на трофей, а потом — как на родную. Игорь, с тяжелым взглядом и руками, привыкшими держать меч, учил Таню стрелять из лука и не верить никому, даже ему. Иногда он приносил ей ягоды и рассказывал истории о далеких землях, где солнце встает по-другому. Когда в шатре больше не стало Игоря, Таня не плакала — просто встала на его место. Орда смотрела исподлобья: слишком молода, слишком чужая, слишком многое помнит. Впереди были длинные дороги, дым над китайскими деревнями, жаркие ночи без сна. А тот, кто когда-то вырезал ее род, теперь склонял голову в покорности, но Таня видела, как он сжимает кулак и смотрит на нее исподтишка. Она знала — тут не прощают ошибок и не забывают старых обид.