Подстрочник (2008)

Лилианна Лунгина говорит так, будто расчищает снег во дворе — медленно, честно, с каждым взмахом лопаты открывается что-то забытое. Без истерики, без украшательств, по-человечески: вот они, московские квартиры, занавески, запахи, лица, которые исчезают и возвращаются в памяти. Она не рассказывает историю, скорее, примеряет ее, как старое пальто, в котором все еще хранятся записки на клочках бумаги и обрывки чужих голосов. В ее голосе слышится то, что обычно не попадает на экран: ощущение, когда за окном гремит война, а внутри — колебания тени на стене. Лунгина не делает вид, будто понимает все, что с ней происходило, но умеет остановиться и рассмотреть, как меняется выражение лица на старой фотографии. Иногда кажется, что она говорит не с камерой, а с кем-то очень близким — и неотступно следит за тем, чтобы не пропустить ни одной детали, даже самой незначительной, потому что именно в них — вся жизнь.